• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
23:57 

* * *

"...Мы не об убийствах молчим часами, просто в тишине хорошо вдвоём. В этом тонкостенном хрустальном храме бесконечной нежности мы умрём." (с) Тара Дьюли
Каплями крови на бархате мшистом - брусника,
Яркие бусины осени ссыпаны наземь.
Темное зеркало озера в россыпи бликов,
Тонкою рябью поверх антрацитовой вазы.
Дымно-седыми проснулись на просеке травы,
Камни озерные плакальщицами склонились
В белый туман, укрывающий воду, как саван,
Ступни холодные - в шелке прибрежного ила.
Юбки, шуршащие золотом, скоро наденет
Слез не жалевшая, слов не державшая осень.
Станут длиннее и глубже чернильные тени –
Сказки напишут на желтых листах остроносых.
Каплями крови осыплется наземь брусника,
В темное зеркало осень, любуясь собою,
Ссыплет шуршащее золото солнечных бликов,
Год забирая, уйдет незнакомой тропою.

@темы: dark

23:57 

* * *

"...Мы не об убийствах молчим часами, просто в тишине хорошо вдвоём. В этом тонкостенном хрустальном храме бесконечной нежности мы умрём." (с) Тара Дьюли
Искрятся капли на паутине,
Рассвет ладони кладет едва
На плечи августа, гладит спину,
И льнет еловая голова
К румянцу облака над горами.
Прозрачней озера тишина
Легла, камыш укрывая краем
Туманного, золотого сна.
Медово-солнечным вкусом лета
Родник пульсирует, жмется тень
К деревьям, розовым от рассвета,
Встречая трепетом новый день.

@темы: Муравьиные тропы

11:32 

* * *

"...Мы не об убийствах молчим часами, просто в тишине хорошо вдвоём. В этом тонкостенном хрустальном храме бесконечной нежности мы умрём." (с) Тара Дьюли
Слова о смерти – мороз по коже, с утра – надежда, а ночью – страх.
И все же, все же, стократно все же – я все же таю в твоих руках.
Уроки, книги, чужие раны, мечты о будущем, спор с судьбой.
Мне слишком поздно. Нет, слишком рано. Мне слишком хочется быть с тобой.
Смеется вечно спокойный Будда над гордой фишкой чужой игры:
Я не хотел быть таким, как люди, но притворялся им до поры.
Пора настала, и стало тихо, через порог заструилась тьма,
Запахло тленом и земляникой, и двери запер Ками-сама.
Я рвался в небо - сорвался с крыши, но головы не склонила смерть,
Шепча с усмешкою «тише, тише…», закрыла окна в моей тюрьме.
А ты все вспыхивал дальним светом мной неувиденных маяков,
Ты улыбался, шептал советы, исподтишка не надел оков.
И стала нитка однажды прочной, она связала холодный страх,
И стали пламенем дни и ночи,
И я оттаял в твоих руках.

@темы: Муравьиные тропы, личные посвящения

01:47 

* * *

"...Мы не об убийствах молчим часами, просто в тишине хорошо вдвоём. В этом тонкостенном хрустальном храме бесконечной нежности мы умрём." (с) Тара Дьюли
Она танцевала над лунной гладью, и темное озеро было сценой.
Она танцевала с луной весенней, и небо рыдало дождем и градом.
Она закружила туман расшитый, она растрепала седую тучу –
И робко царапался лунный лучик, котенком потерянным и пушистым
В ее кимоно – а она смеялась, в безудержном танце кружась по ветру,
Блестел ее волос, как солнце светлый, и стали светлее ночные дали.

@темы: Муравьиные тропы

01:45 

танец

"...Мы не об убийствах молчим часами, просто в тишине хорошо вдвоём. В этом тонкостенном хрустальном храме бесконечной нежности мы умрём." (с) Тара Дьюли
Танец со смертью не знает границы,
Знает слова для спора.
Ты умираешь, смеясь, и ложится
На руки
Клеймо твоего узора.

В танце проносится смерть мимо жизни,
Черным крылом задевая.
Скалит клыки белоснежно от верха до низа
Вселенная
И замирает.

Тьма фиолетово-черного мира в проеме оконном
Неслышными льется шагами
Там. где танцует с погибшим в огне Драконом
Безумная шинигами.

(02.05.15)

@темы: Муравьиные тропы

15:42 

* * *

"...Мы не об убийствах молчим часами, просто в тишине хорошо вдвоём. В этом тонкостенном хрустальном храме бесконечной нежности мы умрём." (с) Тара Дьюли
слова не даются в руки, их хочется рвать на буквы,
и кистью ломать от скуки соцветья значков и звуков,
плетутся легко узоры невидимой паутины,
связавшей любовь и горечь, безжалостность и гордыню.
о милости и пощаде слова твои не звучали,
и если ступени ада ведут к облаков причалу
я вверх за тобой осмелюсь, незваная и чужая,
за пламенем веры белым, не знающим слов пощады.
И если погаснут звезды, удача уйдет беззвучно,
Оставив бессилья слезы и гаснущий жизни лучик,
Взметнутся чужие флаги к высотам чужого света -
Последней ступенью лягу к подножью твоей победы.

@темы: Муравьиные тропы

15:42 

* * *

"...Мы не об убийствах молчим часами, просто в тишине хорошо вдвоём. В этом тонкостенном хрустальном храме бесконечной нежности мы умрём." (с) Тара Дьюли
пламя танцует в руках рассвета, пламя не знает границ и слов,
пламя сжигает слова обетов, пламя по сути и есть любовь.
пламя летит невесомой искрой, преподнося непростой урок:
если ты встал к нему слишком близко, после не жалуйся на ожог.

@темы: Муравьиные тропы

15:40 

колыбельная Скорпиона

"...Мы не об убийствах молчим часами, просто в тишине хорошо вдвоём. В этом тонкостенном хрустальном храме бесконечной нежности мы умрём." (с) Тара Дьюли
Спи, дитя теневой стороны, тень из царства теней.
Пусть приснятся хорошие сны – для усталой души,
Смерть сотрет твои слезы и шрамы в вишневых садов тиши,
День уходит и гаснет закат в пруду, оседая на дне.
Спи, мой спутник на смертном пути, темноглазый враг:
Ты серьезнее, строже, честнее – а я все шутил без мер,
Но последней всегда и над всеми смеется смерть.
Видит бог, не того я желал тебе, ну да вышло так.
Спи, последняя ночь пахнет вишней, уходит май
Теплый ветер уносит тебя на зеленых его крылах,
Улетай мотыльком, не держи на убийцу зла.
Колыбелью последнего сна убаюкан – прости,
Прощай.

@темы: Муравьиные тропы, dark

21:10 

* * *

"...Мы не об убийствах молчим часами, просто в тишине хорошо вдвоём. В этом тонкостенном хрустальном храме бесконечной нежности мы умрём." (с) Тара Дьюли
Листаю дайри и инстаграммы,
Вконтакта ленточки теребя.
Как обязательную программу
Все исполняют: "явить себя".
Цветок, еда, отпечаток селфи
В витрине модных кафе - вот чит,
На строчках в твитах не видно нервов,
А в лайке не ощутить души.
Интерпретировать пару строчек,
По фотографии угадать,
По сочетанию скобок-точек -
Какой же смысл несет еда,
Что друг отснял. Я теряю нити,
Реальность дальше - и с каждым днем
Все больше вижу дверей закрытых,
И глаз, закрытых фальшивым сном.
Смеюсь над жизнью - чужак для чуждых,
Миры бесплотные теребя,
Ныряю рыбкой в чужую душу.
Зачем?
Конечно, явить себя.

@темы: личные посвящения

02:17 

* * *

"...Мы не об убийствах молчим часами, просто в тишине хорошо вдвоём. В этом тонкостенном хрустальном храме бесконечной нежности мы умрём." (с) Тара Дьюли
Этот дождь явно снайпер - без промаха.
Бьет по стеклам. Ненастье в пути,
И метелью рассыплет черемуха
На асфальт лепестков конфетти.

Темный город в дожде, словно в кружеве.
Пахнет сладостью близкий июнь,
Вздернув плащ над блестящими лужами,
Прячет в полночь улыбку свою.

На проспект выходить королевою
Не посмеет старуха-весна,
Сны рассыпав неврозов посевами,
От истерик смертельно больна.

Питер пишет мне письма безумные
На стекле лобовом, вдоль реки
Шепчет ветер сонаты бесструнные,
Пальцы ночи ласкают виски.

И безумной любви квинтэссенция
Заставляет лететь все быстрей.
Я твоя, ледяная Венеция,
Я навеки останусь твоей.

@темы: личные посвящения

01:24 

* * *

"...Мы не об убийствах молчим часами, просто в тишине хорошо вдвоём. В этом тонкостенном хрустальном храме бесконечной нежности мы умрём." (с) Тара Дьюли
голубой розе

Небо пульсирует частым ритмом, тахикардии морзянка зла.
Гейша кварталов почти-элитных, шлюха купеческого угла,
Дай нам попробовать шелка плоти, дай прикусить спелый плод души,
Дай ощутить, как медовы соты первого крика в ночной тиши.
Ками стыдливо глядят на стены, бьется огонь в клети фонаря,
Пляшут по ширмам чужие тени, имя запретное повторять
Ночью за ночь не устанут губы, спекшийся бред меж зубов давя –
Кто тебя на ночь сегодня купит? Кто будет вечером продавать?
Тело струится лазурной солью, разум визжит на души углях:
Кто заикнется, что знался с болью, тот пусть узнает ее как я.
Рушится память в объятья плена, страшно до судороги в зрачках.
Будет единственное спасенье – черный узор на чужих руках.

@темы: dark, Муравьиные тропы

23:25 

* * *

"...Мы не об убийствах молчим часами, просто в тишине хорошо вдвоём. В этом тонкостенном хрустальном храме бесконечной нежности мы умрём." (с) Тара Дьюли
О чем-то пишу и о чем-то хочу сказать:
Вселенная сыплется нитками на колени,
Еще послезавтра казавшаяся нетленной,
Оказываясь на пяльцах, вернется вспять.

В далекой стране расцветут золотые сны
И спит Диоген. И рассохлась из дуба бочка.
В оливковых рощах набухли росою почки.
И тает Олимп в небесах от духов весны.

И грозной Паллады доспех обвился плющом,
Арес отложил конегривого шлема тяжесть,
И яблоками запахло так, что – невинна шалость! –
Амур задремал под карминным его плащом.

Трепещет дыханье весеннее в волосах
И в танце, смеясь, Афродита летит сквозь город,
Касаясь душистой ладонью, рождает голод
Сердечного, жаркого чувства в людских мечтах.

О чем-то пишу, и Эллады ложится кисть
На легкие строки, где нити Вселенной в пяльцах
Ложатся все криво и косо от дрожи пальцев.
Любовь - это смерть.
Без нее невозможна жизнь.

@темы: личные посвящения

03:33 

* * *

"...Мы не об убийствах молчим часами, просто в тишине хорошо вдвоём. В этом тонкостенном хрустальном храме бесконечной нежности мы умрём." (с) Тара Дьюли
Вращаю стрелки часов всевластных,
Миры вокруг обращая в ад.
Ты заиграешься, мой прекрасный
И тьма тебя заберет назад.

Там, где-то в прошлом, подернут пылью
В дырявой памяти старый дом.
Ты помнишь только удары крыльев,
Когда вода обращалась льдом.

Безбожный ангел, в пустых глазницах
Кровь не свернется, оскала сталь
Вопьется в горло – и так случится,
Что ты увидишь, каким ты стал.

На крыльях фурий дрожат столетья,
Кромешный ужас венчает все.
И ты, испивший воды из Леты,
Увидишь в ней же свое лицо.

Вращая стрелки, не знал пощады,
Ты уходил и тебе вослед
Хрипели проклятые: «Не надо..»
Но разве ты обернулся?
Нет.

@темы: dark

15:57 

* * *

"...Мы не об убийствах молчим часами, просто в тишине хорошо вдвоём. В этом тонкостенном хрустальном храме бесконечной нежности мы умрём." (с) Тара Дьюли
от нежных слов мне плакать не дано.
они ложатся тяжестью на душу,
сто лет как разучившуюся слушать
чужую боль - но давят все равно.

осенних листьев гнет лежит на мне,
уснувшем меж уэльсом и парижем,
И солнце лижет лист котенком рыжим,
теплом шершавым сон тревожит мне.

ла-манш как рубикон - он навсегда.
ванилью пахнут улицы марселя,
бежит лошадка в старой карусели,
и между строк - вода, вода, вода.

Но нежных слов осеннею листвой,
что сыплется на сердце год за годом,
не скрыть оледеневших небосводов
и не прикрыть джинсовым рукавом.

душа мертва, она нашла покой
под каплей неба лондона немого.
..и оттого завидую немного
тому кто плачет над моей строкой

15.04.15

@темы: dark, Кантальский виноград

00:04 

песня охотника

"...Мы не об убийствах молчим часами, просто в тишине хорошо вдвоём. В этом тонкостенном хрустальном храме бесконечной нежности мы умрём." (с) Тара Дьюли
Огонь бежит по венам, танцует в зрачках с треском и звоном. Есть тайна, о которой не знают неофиты – желая убить дракона, обернись драконом, иначе будешь убитым.
На зверя похож сильнее охотник от бога – не зная звериной души, не поймешь звериной дороги, не узнаешь звериного рыка и шепота, останешься где-то в лесах пеплом и копотью…
Охотник растет, как крысиный волк, в кровавых боях разбирая толк, не помня людей, живут они, двери в двери – охотники спят, за дверями смеются звери.
Так месяц за месяцем, год за годом, растут и дерутся белые псы и лиловые волки – одна порода, одни законы, и кровь красна – одни пути, и одна земля, и ночь полной луны на всех одна.
Враги эти ближе семейных и брачных уз, никто и не скажет, чем праведен тот союз, но правда смешна до рассветного злого сна: мы верим по-своему им, а они – по-своему – нам. И каждую ночь в беседке, где карты биты, где каждый из них рискует остаться убитым, а каждый из нас – калекой, с кровавым вкусом – там можно узнать, насколько крепки те узы.
И правила ясны, а правда – любовь сама, над нами смеется в небе Ками-сама, и смотрит, как лечит охотник больного зверя, а зверь защищает охотника возле двери.
И нет в этом власти закона, нет власти тьмы, нет власти людской и даже закона тюрьмы, поскольку, как говорят гайдзины, мол се ля ви – и даже в аду нет силы превыше любви.

@темы: Муравьиные тропы

20:31 

* * *

"...Мы не об убийствах молчим часами, просто в тишине хорошо вдвоём. В этом тонкостенном хрустальном храме бесконечной нежности мы умрём." (с) Тара Дьюли
Мне никогда не быть твоей женой.
Сестрой твоей не быть, не быть подругой,
Не быть твоей. И Бог тому виной,
Кого нам проклинать, как не друг друга?

Не суждено с тобой делить мне кров,
Не суждено печь хлеб и ждать с любовью.
Нам дали небеса огонь и кровь -
Дай Бог, чтоб быть ей лишь чужою кровью.

Встав на пути, где нас венчала сталь,
Не черной розе быть ромашкой млечной,
Дым погребальный ткал мою вуаль,
Стал белый саван - платьем подвенечным.

Клич боевой не сменит детский смех,
А стон предсмертный - нежной страсти стоны.
Прости меня за мой невольный грех -
Хочу цветком упасть в твои ладони,

Где был от века лишь стальной клинок.
И если вечный бой - твоя награда,
Пусть будет проклят твой светлейший Бог,
За то, что рай Его - страшнее ада.

@темы: Муравьиные тропы, личные посвящения

18:21 

* * *

"...Мы не об убийствах молчим часами, просто в тишине хорошо вдвоём. В этом тонкостенном хрустальном храме бесконечной нежности мы умрём." (с) Тара Дьюли
Кружится в танце тень вокруг свечи
И ставни стук желанен, долгожданен.
Седая ночь за стенами молчит
И ночь за ночью длится тени танец.

Сожги свечу. Сожги мои слова.
И тень мою сожги, чтоб оставались
Холодными постель и голова.
Но огненною плетью хлещет жалость.

За взгляда золотого благодать
Рассудка свет и гордость позабыты.
Кружится в танце тень, чтоб утром стать
Ступенькою из белого нефрита.

30.12.14

@темы: личные посвящения, Муравьиные тропы

17:54 

* * *

"...Мы не об убийствах молчим часами, просто в тишине хорошо вдвоём. В этом тонкостенном хрустальном храме бесконечной нежности мы умрём." (с) Тара Дьюли
Я прихожу и ухожу один.
Незваный гость веселого застолья,
Я тень в толпе, и мне немного больно
Смотреть на вас сквозь синеву гардин.

Я прихожу и улыбаюсь в пол.
Здороваюсь, чтоб избежать прощанья,
И россыпью бросаю обещания,
Чтоб позабыть их, лишь накроют стол.

Я ухожу и прикрываю дверь
Тихонько, чтоб не скрипнула петлица,
Я забываю голоса и лица,
Я гость. Я тень. Я в чем-то лицемер.

Среди прекрасных жизненных картин
Я черно-белый фон, я в строчке прочерк,
Что любит этот дом сильней всех прочих.
Я прихожу и ухожу один.

28.12.14

@темы: dark

01:49 

эскиз

"...Мы не об убийствах молчим часами, просто в тишине хорошо вдвоём. В этом тонкостенном хрустальном храме бесконечной нежности мы умрём." (с) Тара Дьюли
Был закат. И в оковах штиля
Море стало кроваво-алым.
Тех, кому повезло - простили,
Тех, кто бросил весло - не стали.
Кто смеется, пройдет полмира,
Кто рыдает - умрет усталым.
Не помиловано зефиром,
Море стало кроваво-алым.

@темы: осколки миров

05:02 

* * *

"...Мы не об убийствах молчим часами, просто в тишине хорошо вдвоём. В этом тонкостенном хрустальном храме бесконечной нежности мы умрём." (с) Тара Дьюли
Годы на крыльях снежною белизной, небо ощерилось пропастью ледяной: серой равниной вытянулось – добро, спало в крови темное серебро.
Птица кричала, падая в бездну – зря, жалости нет в излучине января, когти царапали серые льдины дня, в мире, где от сотворения нет огня.
Зверь загонял добычу – бежала тень, темный охотник гнал до заката день, мелко дрожала в судорогах заря: холодом сковано сердце из серебра.
Птица разбилась – льдинами облаков вымощен путь до солнца, металл оков тускло блестит в излучине января: жаль, не забилось сердце из серебра.
Небо щерилось над бездной сто тысяч лет: темный охотник встает на последний след.
Землю в горсти не так-то легко собрать.
Нечему вспыхнуть в сердце из серебра.

@темы: dark, Муравьиные тропы, Кантальский виноград

Wind's Tales

главная